Она планировала дослужить до пенсии в органах, но судьба привела ее в детский приют
под Бобруйском. Спустя 15 лет заведующий ГУО «Бобруйский районный СПЦ» Алла Ковалёва уверена: все, что с ней случилось, – подарок. Алла Николаевна сегодня — героиня нашей рубрики «Стать хозяйкой своей судьбы», посвященной Году белорусской женщины.

— Алла Николаевна, почему центр до сих пор именуют приютом?
— С даты основания в 1991 году учреждение называлось «Детский приют». Названия и структура менялись, но сейчас это — отделение детского социального приюта ГУО «Бобруйский районный СПЦ». Для людей оно так и осталось приютом.

— Сколько детей можете принять и какой у вас штат?
— Изначально учреждение было рассчитано на 60 воспитанников. Позже штат сокращался. Сегодня приют может принять до 24-х детей. Очередей нет, наполняемость варьируется от 20-ти до 100 процентов в разные периоды.

— Расскажите, пожалуйста, о вашей службе в органах внутренних дел.
— Я служила в ОВД России, начинала инспектором по административной практике, затем руководила группой по борьбе с правонарушениями в сфере потребительского рынка, увольнялась с должности заместителя начальника штаба. Все 15 лет прослужила в Стародубском РОВД Брянской области.

— Как вы пришли к этой должности?
— Родилась и выросла я в России. В 2009 году по семейным обстоятельствам переехала в Бобруйск. Планировала продолжить службу, но не сложилось. Сейчас я уверенно могу сказать: по воле случая, а затем и по воле Бога я оказалась в нужное время в нужном месте. Это не просто работа, а образ жизни. Ты на связи круглые сутки, в твоей зоне ответственности много различных вопросов – от решения судеб детей до бытовых и хозяйственных задач.

— Как начинается ваш день?
— Приют находится в 25-ти километрах от города, дорога занимает около 30 минут на машине. Приезжаю рано, еще до ухода детей в школу. Дети завтракают и бегут обниматься. Это счастье – видеть, что тебя искренне любят и ждут.

— Поддерживаете ли связь с выпускниками?
— Стараюсь. Сейчас есть соцсети, и я всегда открыта для общения с теми, кто ушел во взрослую жизнь. Отслеживаю судьбы детей с тяжелыми диагнозами, иногда общаюсь с приемными родителями. Часто инициатива исходит от самих выпускников. Мы встречаемся, пьем кофе, стараюсь дать совет, если они остались без поддержки. Приезжают в гости уже с семьями. Хочу отметить, что каждая судьба наших воспитанников уникальна.

— Расскажите о мальчике с онкологией…
— Это был самый тяжелый случай в истории нашего приюта. К нам поступил Вася с заболеванием головного мозга. У него умерли мама и бабушка, и сразу после похорон мамы он оказался у нас. Была ремиссия, но болезнь вернулась. Нашлось много добрых людей, которые выразили желание стать волонтерами и помогать ребенку. Когда врач сказал, что надежды нет, я спросила Васю о мечте. Он ответил: «Хотел бы посмотреть на мир с высоты». Мы организовали ему вертолетную прогулку над Беларусью. Вася никогда не жаловался и не плакал – был очень терпеливым и добрым мальчиком. После его ухода на собранные средства установили памятник в д. Шараевщина, где парнишка похоронен рядом со своими родными.

— Какое отношение до этого вы имели к педагогике?
— По первому образованию я учитель русского языка и литературы. Когда не вышло восстановиться на службе, решила вернуться в педагогику. Работала методистом в секторе охраны детства. Меня заметил главный специалист Андрей Николаевич Болотов, и когда освободилась вакансия, предложил мою кандидатуру начальнику. Я до сих пор благодарна ему за мудрые советы и поддержку.

— Как организован день ребят в приюте?
— У нас находятся дети от 3-х до 18-ти лет. Малыши живут круглосуточно, занимаются по программе дошкольного образования: лепка, рисование, физкультура, тихий час. Школьники просыпаются, завтракают и идут в школу, которая размещается рядом. Затем обед, а после – свободное время. Кто-то делает уроки, кто-то мастерит или отдыхает. Стараемся для наших воспитанников создать домашнюю атмосферу: вместо жалюзи – шторы, всюду ковры, обои. Режим четкий для малышей, подросткам даем больше свободы. Есть хороший спортзал, инвентарь. Не слишком ограничиваем детей в телефонах – это тоже часть современной жизни.
Бывает, что родители, пролечившись от зависимости, хотят забрать ребенка, а он просит остаться еще на недельку. Но, как правило, дети все равно хотят домой, даже если там не все идеально. В нашем учреждении их при­учают к порядку, но свобода остается их главным желанием.

— Были ли случаи, когда вы не могли кому-то помочь?
— Все истории попадания ребенка в приют печальны. Но единственная, где мы действительно были бессильны, – история с Васей. Во всех остальных стараемся помочь максимально. Я объездила все реабилитационные центры, знаю многих специалистов на Бобруйщине. Люди в основном идут навстречу. Были случаи с беременной 15-летней девочкой, детьми с тяжелыми травмами и эпилепсией. Но если не открылась одна дверь, то обязательно откроется другая.

— Тяжело отпускать детей?
— Да, особенно когда ребенок остается совсем один. Бывает, называют мамой, говорят, что за короткое время я дала им больше, чем биологическая мать за все годы. Конечно, душой прирастаешь. Но они привязываются и к воспитателям, и к поварам. У нас есть воспитательница, которая стала фактически мамой для одного из воспитанников: он уже взрослый, у него семья, но до сих пор считает ее родным человеком. Хочется подчеркнуть: все, что делается, – заслуга коллектива, спонсоров и просто добрых людей. У нас красивая территория, сад, виноград, яблони, огород. Все вносят свою лепту: сотрудницы ухаживают за клумбами, мой супруг посадил туи. В этом месте я встретила невероятное количество добра. Люди, которые хотят помогать, находят нас сами. Я благодарна Богу за свою семью, коллектив и за каждого ребенка, который проходит через мою жизнь. Это делает меня по-настоящему счастливой.

Полина ГРЕБНЕВА. Фото из личного архива А. Ковалёвой.