Бригада «скорой», прибывшая по вызову из Бобруйска в агрогородок Ковали к пациенту на улице Белорусской, действовала профессионально и слаженно: внешний осмотр, давление, кардиограмма, укол. Обычные в таких случаях молчаливость и некоторая отстраненность медиков казались и без того обеспокоенной жене приговором. И он прозвучал: предынфарктное состояние. Обыденность, с какой сказаны были слова, повергла женщину в панику больше, чем их смысл. Она готова была заголосить и завыть. Вернула ее к действительности простая фраза девушки-медсестрички, что делала кардиограмму: «А это все — кто?». И она повела рукой по периметру комнаты, на стенах которой висели стилизованные под старину мечи, шпаги, кинжалы, у стен стояли на точеных ножках столик, тумбочки, подставки. «Это все он — хозяин, умелец», — как о чем-то неуместном в этой ситуации скороговоркой промолвила хозяйка, собирая вещи в больницу. Краем уха она уловила слова, долетевшие от выходивших вслед за носилками с мужем медиков: «Сразу в реанимацию… Мастера надо спасти…».

— Вовремя и в нужном месте оказался Владимир Викторович, — резюмировал врач Валерий Красильников, когда угроза жизни ковалевского пациента миновала. Пошедший же на поправку уже думал о делах, так внезапно оставленных в деревне: «Баньку до ума довести нужно, а для этого станки доделать надо. Опять же, водопад в пруду должен быть с тремя каскадами. Да и о подсветке фонтана следует подумать…». Инженер-механик по образованию, бывший главный инженер колхоза понимал, конечно, что мотор в любом механизме — основа, поэтому и о двигателе собственного организма подумал уважительно: «Сердечку тоже реабилитация нужна — вот и предложим ему легкий труд».

По возвращении в усадьбу и устроил «кардиологический санаторий». Супруга Валентина Александровна только диву давалась, как ловко Володя вытачивал на станке балясины и более мелкие изделия. Только переживала за его реабилитационный период. А он все отшучивался, дескать, баклуши бьет, задания на уровне школьных уроков труда выполняет. Но и порадовался, когда, сидя в беседке, не замеченный гостями, услышал, как 12-летняя старшая внучка показывала сверстникам баньку:

— Это мой дедушка сам украсил: и птиц, и цветы, и якоря вырезал…

Вообще, морская символика в виде якорей, штурвалов, чаек и кораблей — это дань памяти другу-мореману. Сам же Владимир Викторович человек от земли. Больше бороздил ее колесами да гусеницами сельскохозяйственной техники. Тем не менее, на берегу пруда у него стоит небольшой памятник военной крепости на гусеницах — танку «Т-72». Поскольку двигателя в нем нет, а только деревянный корпус, то величает себя автор монумента командиром танкового корпуса.

* * *

«Комкором» Владимир Камай тоже стал не без оснований. Это когда угораздило в результате тяжкой болезни потерять «гусеницу» собственной ходовой части. Когда ампутировали ногу, помнит, медсестры в больнице очень сострадали, жалели еще молодого в общем-то мужика. Он тоже поначалу было стал прощаться с нормальной жизнью, зачислил себя в костыльную команду. Но в палате появился однажды настоящий его друг, офицер, который скомандовал: «Отставить! Приказа на увольнение от жизни еще не было!». Бобруйчанин Константин Саликов, бывший воин-танкист, позднее и дело предложил, как считал, вполне по силам закаленному битвами за колхозный урожай инженеру. Правда, очень необычным оно показалось, но об этом позже.

А пока инженер Владимир Викторович лежал и думал о смысле дальнейшего существования. Без ноги он вполне дотянет до конца своих дней — голова же и руки есть. А вот как без сына Алексея, погибшего в автокатастрофе, ради которого жил, в котором видел свое продолжение? Перевернул тогда по нескольку раз страницы в книге своей жизни. И подумал: «Если ты кому-то нужен, а в этой жизни ты обязательно кому-нибудь необходим, ты должен бороться, чтобы быть с ними рядом». Он понял, что в нем нуждаются жена Валентина, второй сын Руслан, внучка Дайана — они так переживают за него, так заботятся, так любят. На ум пришла строчка из Градского «…Постарайся себя не терять…», и Володя вспомнил, что давненько не брал в руки баян.

Приняв для себя важное решение о продолжении нормальной жизни, Владимир Камай, невзирая на костыли, потом протез и трость, закружился в вихре дел, которые не всякому по силам и без статуса «ограниченного в физических возможностях».

* * *

Самым неожиданным для инженера-механика стало предложение друга заняться… торговлей. Вот уж что-что, а такое занятие он представить для себя не мог, и где-где, но не в Ковалях. Однако Константин Саликов со товарищи действовали по-военному наступательно  — для первого обзаведения притащили в деревню вагончик-контейнер и сказали: «Быть посему». Пошли навстречу и районные власти — участие в становлении дела Камаев приняли Тамара Рудая, Михаил Шалковский, председатель СПК «Колхоз имени А. Невского» Василий Малиновский. Благодарна семья и бобруйскому предпринимателю Василию Кашперко. А еще не отрицают труженики приватного прилавка в Ковалях божьего благоволения, о котором любят побеседовать с настоятелем храма в Турках отцом Елисеем.

— Откуда в вас, Владимир Викторович, такие сила духа и сила воли, как вы считаете? — теплым октябрьским днем мы сидим у озерка на усадьбе моего героя.

— Я вам так скажу: и от предков, и от современников, и от будущих наследников. Что-то с кровью или генами, как говорится, что-то в стремлении быть похожим, а что-то и в назидание. Ведь мой дед Макар, например, с войны без ноги вернулся, но не позволил себе заливать горе водкой, а рубил дома, столярку делал, ходил на рыбалку и охоту — жил полнокровной жизнью. Или батюшка Елисей: его мужество и стойкость вызывают искреннее уважение, уровень убежденности и знаний просто восхищают. А наша невесточка Наталья Сергеевна: к ней никак не отнесешь брюзжание о плохой нынешней молодежи! Уверен, и младшую внученьку Мирославу мы воспитаем так, что она впитает все лучшее от прежних поколений и станет совершеннее нас.

P.S. В богатом интерьере дома Камаев нашел себе место и герб семьи. Его придумали сами, а исполнен он в дереве искусными руками Владимира Викторовича. «Куница на нем обозначает торговое дело, горящие свечи — вечность жизни, грибочки-боровички —  долголетие. И все это осеняют крылья ангела-хранителя», — расшифровала геральдику Валентина Александровна. 

Александр Казак.

Фото автора.