«Сегодня к нам приезжает ветеран из Москвы, чтобы побывать на могиле и почтить память своего друга и однополчанина Михаила Селезнева, Героя Советского Союза, воевавшего и героически погибшего при освобождении нашей деревни», — сообщили мне в Сычковском сельсовете. По дороге к назначенному месту, а именно Бобруйскому районному историко-краеведческому музею, я все думала о том, каким должен быть человек, который прошел всю войну, был ранен, а сейчас, в почтенном возрасте, преодолел не одну сотню километров, чтобы побывать на могиле друга…

 — Годасс Владимир Оскарович, — представился мне седовласый человек военной выправки с мудрым и пытливым взглядом, грудь которого была увешана орденами и медалями. — Вот приехал на могилу Миши Селезнева, да решил заглянуть в ваш музей. Приятно, когда работники музея не просто делают свое дело, а живут им, горят им, по крупицам собирая экспонаты для того, чтобы экспозиция росла и расширялась. Это же ведь наша жизнь, наша память, это история для наших потомков.

Владимир Оскарович обошел все залы музея, а затем остановился возле стенда с фотографией и кратким жизнеописанием сержанта Селезнева.

— За Бобруйскую операцию в нашей дивизии четверо удостоены звания Герой Советского Союза, — рассказывает Владимир Оскарович. — Мишу наградили посмертно… Хороший был человек, примерный семьянин и бесстрашный воин. При освобождении д. Сычково в решающий момент боя закрыл своим телом амбразуру дзота, тем самым обеспечил выполнение операции…

— Владимир Оскарович, расскажите, пожалуйста, о вашей войне, — обратилась я к ветерану.

— О моей войне? — переспросил гость, затем вздохнул и несколько мгновений спустя начал свой рассказ.

— Родился я в Ленинграде в 1924 году, воспитывался в детдоме. В юности серьезно увлекался футболом, и вот на одном из матчей, между первым и вторым таймами, узнали о том, что началась война. И мы, молодые парни, наверное, здесь будет уместней сказать мальчишки, прямо из раздевалки, в чем были, с бутсами в руках, побежали в военкомат. Мы мало понимали, что такое война, но точно знали, что сейчас, в этот момент Родине нужна наша помощь и мы готовы были ей помогать. В военкомате толпился народ — многим хотелось попасть на войну. И вот вышел военком. Спросив у нас, кто мы такие и где учимся, отправил нас оканчивать учебу. «Вот получите дипломы, — сказал военком, — тогда приходите». И действительно, многие из нас тогда учились. Я, например, работал токарем на заводе и оканчивал техникум по специальности «техник холодной обработки металлов».

В октябре 41-го я получил диплом, был мобилизован в ряды Советской Армии и отправлен в учебный отряд торпедных катеров под Ленинградом, где за счет нового пополнения, формировались морские стрелковые бригады. Попал в 1-ю отдельную морскую стрелковую бригаду. И вот зимой 41-го в районе Пулковских высот во время так называемого прикрытия Ленинграда, меня ранило. А госпиталь Балтийского флота находился в тылу, в районе города Кирова, поэтому переправить раненого через линию фронта практически было невозможно. Однако наши люди своих в беде не оставляют: было принято решение отправить меня в госпиталь. Ночью на легком одномоторном самолете, или как его в народе называют «кукурузнике», меня переправили в госпиталь…

Выписавшись, Владимир Оскарович был направлен в московский артиллерийский центр «Гороховецкие лагеря» Московского военного округа, что в Горьковской области. Там он в течение трех недель проходил курс разведчика-артиллериста, учился составлять схемы целей, огней, постигал азы корректировки стрельбы, привязки на местности по координатам и пр.

— После прохождения курса я попал в Иркутскую область, на границу с Китаем, где формировалась Забайкальская дивизия на базе Тихоокеанского флота, — продолжил свой рассказ В.О. Годасс. — Был распределен в артиллерийский полк. Затем там была сформирована 20-тысячная бригада, в состав которой вошел и мой полк. В конце июня 41-го бригада была направлена под Сталинград, в район большой излучины Дона. Немцы, увидев такое количество людей, отошли на 19 километров, что в то время, когда каждый метр доставался кровавой ценой, было очень важно. Однако, в скором времени, гитлеровцы снова пошли в наступление. Наш полк с огромным количеством артиллерийской техники не мог беспрепятственно переправиться через реку. Встал вопрос: люди или техника? Мы полностью обезвредили пушки, сбросили их в Дон и ушли вплавь… Тогда мы еще не знали, что Сталин издал указ, гласивший: «Ни шагу назад!..»

Когда я оказался на берегу, меня задержал заградотряд. Такие отряды обычно ловили дезертиров, контролировали штрафников и т.д. В общем, оказался я в подвале металлургического завода «Красный октябрь». Там было большое количество заключенных, которых вызывали по 12 человек, и они больше не возвращались… Пробыл я там часов 7, за это время у меня в волосах появилась первая седая прядь. Я уже распрощался с жизнью и просто думал о том, быстрей бы это все закончилось. И вот меня вызывают… Захожу в комнату и вижу там нашего заместителя командира артполка по политической части, имевшего две правительственные награды. Еще недавно он находился в таком же положении, что и я, но его за заслуги перед Отечеством не тронули. А это спасло и меня, и тех из нашего полка, кто попал в эти «казематы»…

Дальше была Курская дуга, где Владимир Оскарович получил свою первую боевую награду — медаль «За боевые заслуги», операция «Багратион», Кенигсберг, далее в составе 3-й танковой армии, под руководством маршла Рыбалко, Владимир Оскарович освобождал Прагу… «На этом моя война закончилась, — говорит ветеран, — но воспоминания о ней, страшной, кровопролитной, жестокой, долгими годами разрывали мне сердце, и навсегда они со мной, эти четыре роковых года, прожитых на волосок от смерти».

Текст и фото Ольги ГРЕК.