Американская дилемма: как политика «максимального давления» завела Вашингтон в тупик на иранском направлении

«Иран полностью повержен, армия, флот уничтожены, мы победили» — такой лейтмотив мы слышим практически в каждом выступлении Дональда Трампа. Однако один нюанс он никак комментировать не хочет: почему же, если Иран повержен в пыль, США так упорно через Пакистан хотят вести с ним переговоры, ведь с проигравшими переговоры можно вести только об условиях капитуляции?
А о капитуляции речи не идет даже близко. Иран говорит с позиции силы. Более того, встреча в Пакистане загнала Штаты в еще более неловкое положение. Завершившиеся безрезультатно переговоры в Исламабаде и хрупкое перемирие, установленное после 40 дней военной конфронтации, обнажили глубокий стратегический кризис внешней политики США. Администрация Дональда Трампа, сделавшая ставку на ультиматумы и демонстрацию силы, столкнулась с ситуацией, где традиционные рычаги давления не только перестали работать, но и загнали Вашингтон в геополитическую ловушку собственного создания.
Переговоры, длившиеся 21 час, стали наглядной демонстрацией краха концепции «сделки», которую продвигает Белый дом. Вице-президент Джей Ди Вэнс был вынужден констатировать отсутствие прогресса, возложив вину на Тегеран, якобы отказавшийся принять американские условия. Для США такую ситуацию можно назвать катастрофической, потому что сделка в данном случае подавалась бы как величайшая военная победа гениального полководца и стратега Дональда Трампа.
И здесь мы можем видеть полный отрыв от реальности американского руководства (точнее сказать лично президента). Предложенный Вашингтоном список из 15 пунктов включал не просто заморозку ядерной программы, а полный демонтаж инфраструктуры обогащения урана в Натанзе, Фордо и Исфахане. Почему Иран должен был пойти на эти условия абсолютно непонятно.
С точки зрения реализма, такие пункты урегулирования, выдвинутые под дулом пистолета и на фоне фактически продолжающейся военной операции, не оставляли Тегерану пространства для маневра, затрагивая основы его национальной безопасности. Иран, в свою очередь, выдвинул зеркальные требования, включая полный вывод американских войск из региона и выплату компенсаций . Такая постановка вопроса делает любую «сделку» политически невозможной для обеих сторон, но инициатором тупика выступила именно та сторона, которая публично заявляла о желании мира.
По сути весь переговорный процесс в Исламабаде свелся к тому, что стороны обменялись взаимонеприемлемыми условиями. Это, конечно, не помешало Трампу вновь заявить, что Иран полностью повержен в пух и прах.
Парадокс текущего момента заключается в том, что даже шаг к деэскалации — двухнедельное перемирие — вызвал напряженность у американских «ястребов» и главного союзника США в регионе – Израиля. Американский президент рискует рассориться со всеми и, видимо, целенаправленно это делает, руководствуясь некими мотивами, понятными только ему самому.
К слову, он решил не останавливаться на достигнутом и после провала переговоров успел раскритиковать даже Папу Римского, заявив, что тот что папа римский Лев XIV «слаб» перед преступностью и «ужасен во внешней политике».
«Я не хочу, чтобы папа римский считал, что Ирану можно позволить иметь ядерное оружие. Я не хочу, чтобы папа римский считал ужасным то, что Америка напала на Венесуэлу, страну…», — написал Трамп в своей соцсети, которую он сам для себя создал (отличное решение, кстати, кто ж его там забанит?).
Сложившаяся динамика иллюстрирует главную болезнь внешней политики Трампа: разрыв между популистскими обещаниями «Америка прежде всего» и необходимостью сложной дипломатической работы. Угрожая «стереть цивилизацию с лица земли» в своих соцсетях, президент создал ожидания, которым невозможно соответствовать в реальной политике. Теперь, вынужденный искать выход из кризиса из-за роста цен на топливо (которые уже бьют по карманам американцев в преддверии промежуточных выборов), Трамп сталкивается с обвинениями в слабости со стороны некоторых своих сторонников.
А сторонников остается все меньше. На прошлой неделе Дональд Трамп обрушился с резкой, во многом даже оскорбительной критикой на медиаперсон, которые поддерживали его в период предвыборной кампании. Среди них был и Такер Карлсон, который получив информацию из Белого дома от своих источников о том, что президент всерьез рассматривает вариант ядерного удара по Ирану, призвал чиновников, близких к первому лицу, увольняться и не выполнять приказы, которые могут привести к ужасной глобальной катастрофе.
Сегодня ситуация вокруг Ормузского пролива является идеальным примером того, как сила превращается в бессилие. Введя морскую блокаду и попытавшись диктовать условия судоходства, Вашингтон добился обратного эффекта. Иран не только не открыл пролив, но и превратил его в инструмент таможенного контроля и политического торга.
Показательно и состояние самого американского истеблишмента. В отличие от времен холодной войны, единства в правящей элите нет. Демократы, пользуясь таким прекрасным для них поводом, возобновили призывы к привлечению Трампа к ответственности за «незаконную войну».
«Я рад, что достигнуто соглашение о прекращении огня с Ираном. Но нам вообще не следовало начинать эту незаконную войну,— заявил сенатор Эд Марки.— Дональд Трамп не может просто так безнаказанно угрожать военными преступлениями. Конгрессу необходимо возобновить свою работу, чтобы остановить эту войну и отстранить Дональда Трампа от власти».
Немецкий Der Spiegel назвал угрозы Трампа минувшей недели «ночью неудавшегося апокалипсиса» и отметил, что действия лидера Белого дома уже спровоцировали глобальный кризис и его воинственные угрозы также нанесли огромный политический ущерб. Причем, как утверждает немецкое издание, ситуацию не спасло бы даже реально работающее двухнедельное перемирие.
Таким образом, Белый дом оказался в цугцванге (ситуация, где любой ход ухудшает позицию). Продолжение войны грозит катастрофическими потерями и крахом на выборах. Отступление же без гарантий со стороны Ирана будет воспринято как поражение, подрывающее доверие к американским гарантиям в глазах союзников по Персидскому заливу. Чтобы гарантированно открыть пролив и уничтожить ракетные арсеналы, скрытые в иранских скалах, США потребуется наземная операция. Однако лишь малая часть республиканцев поддерживают отправку наземных войск. Экономическая цена конфликта уже достигла десятков миллиардов долларов, а рост цен на энергоносители угрожает мировой рецессией.
Внимательно следя за всем происходящим, наша страна продолжает придерживаться принципа невмешательства во внутренние дела других государств и уважения национального суверенитета. Республика Беларусь осуждает эскалацию конфликта на Ближнем Востоке, считая нападение на Иран неприемлемым. Мы выступали и выступаем за многополярный мировой порядок и развитие отношений между государствами на основе добрососедства и взаимного уважения. И отрадно, что среди всего творящегося мракобесия у нас есть соратники среди дружественных стран, которых также не устраивает диктат тех, кто громогласно крича о мире, запускает ракеты по школам. Наша взвешенная позиция и принципиальная приверженность миру помогают нам стойко удерживаться на плаву в бурлящих водах геополитического шторма и вопиющих двойных стандартов.
Сегодняшний кризис на Ближнем Востоке (хотя, его уже уверенно можно называть мировым кризисом) — это не просчет разведки или временная тактическая неудача. Это закономерный итог политики «максимального давления», которая, будучи развязанной еще в первый срок Трампа, уничтожила дипломатическую архитектуру и не предложила ничего взамен, кроме блефа и бряцания оружием.
Но президентский мандат Трампа все еще действителен, поэтому ничего не мешает ему гордо в очередной раз заявить: Мы победили Иран!
Да, Дональд, ты опять всех победил, молодец, иди уже отдыхать.

Сергей СОРОКИН