Николай Луц: «В Чернобыльской зоне тушить приходилось не только торфяники, но и дома, которые поджигали мародеры»

Кто знает, как сложилась бы жизнь этого человека, останься он в 80-е годы работать по избранной специальности. Наверняка воочию не увидел бы все ужасы Чернобыля. Но за три года до трагедии Николай Луц изменил свои планы и вступил в ряды бойцов Бобруйского горрайотдела по чрезвычайным ситуациям.

В шестилетнем возрасте Коля с родителями переехал из Минска, где родился, на Бобруйщину, в Горбацевичи, потому считает себя полноценным сельчанином. Школу в этой деревне закончил, в армию, в вой­ска связи в Германии, где служил радистом-телеграфистом, оттуда уходил. Вернувшись в 1975 году, устроился в совхоз «Бобруйский» — здесь около восьми лет отработал механизатором. Жил с родителями, двумя младшими братьями и сестрой.

Однажды, расчищая дорогу в Побоковичах, Николай познакомился с доброй, симпатичной, хозяйственной девушкой Марией. Так и остался жить в ее родительском доме. Как-то брат супруги, офицер МЧС Василий Стрельцов, предложил ему поступить на работу в пожарную часть. Несмотря на то, что Николай хорошо зарабатывал в хозяйстве — больше, чем начинающий пожарный, немного подумав, решил испытать судьбу. Успешно прошел комиссию и в начале 1983-го приступил к службе. Поначалу, пока вникал в азы профессии, было непросто. Говорит, физподготовка, конспекты, зачеты, экзамены, боевой расчет — это тебе не поле пахать. А тут еще взбираться по штурмовой лестнице на время требуется, что с его небольшим ростом было довольно проблематично. Но Луц очень старался: ночью тренировался, пытаясь управлять трясущимися от волнения ногами, и понемногу осваивался. В конце лета печально памятного 1986-го, когда второй партией работников МЧС надо было отправляться на тушение пожаров «в зону», он был уже относительно закаленным бойцом.

На вопрос, можно ли было отказаться от такой опасной поездки, Николай Леонидович отвечает:

— Не сказать, что это было доб­ровольным решением, но и приказом не назовешь. На общем построении в Бобруйской ПАСЧ-1 на Чонгарской сказали, что пос­ле аварии на Чернобыльской АЭС в 30-километровой зоне полыхают торфяники. Тем, кто не хочет участвовать в спасательной операции, предложили вый­ти из строя. Никто не вышел. Мы ж — люди военные, а долг — дело святое.

Так младший сержант Луц оказался в одном автобусе со старшими сержантами Радионовым и Верасом из их десятой части, а также огнеборцами из других бобруйских и могилевских пожарных аварийно-спасательных частей. Добравшись до распределительного пункта, они отправились в деревню Савичи Хойникского района Гомельской области, где пришлось отработать 15 дней.

В отличие от первых недель после аварии, когда еще мало кто что-то знал о радиоактивном излучении, к этому времени уже ко многим пришло понимание о его возможных серьезных последствиях. До сих пор с содроганием Николай Леонидович вспоминает встречу в Брагине в один из тех дней с сестрой знаменитого героя-ликви­­датора пожаров в Черно­быле Василия Игнатенко, умершего от лучевой болезни. На встрече собрались тогда те, кто оказался на августовской смене-1986 со всей Беларуси. «Чтобы помочь брату, молодая женщина предложила медикам пересадить ему свой костный мозг, но это его не спасло…».

— Нас поселили в здании детского сада, где у каждого были кровать, тумбочка, смена одежды: вернувшись на место дислокации, мы тщательно мылись, стирали, сушили и складывали рабочую форму в пакеты, которые герметично перевязывали веревкой, — вспоминает Николай Луц. — Мы были задействованы в тушении так называемых болотных карт — поделенных на квадраты территорий. Горели торфяники, сенокосы. Это не было похоже на самовозгорания — поджоги, скорее всего, там были целевыми. Отработав несколько часов, оперативно выезжали через посты назад строго той же дорогой. Жутко было смотреть на брошенные деревни и села, дома и дворы, откуда в спешном порядке целыми семьями люди покидали родные места, бросив то, что наживали-создавали десятилетиями. Лишь собаки голодные рыскали да следы мародеров были видны, в том числе и в виде подожженных ими жилых домов и сараев, которые нам тоже приходилось тушить. На помощь к одному хозяину домовладения приехали, а он, как оказалось, выпил основательно и сам поджег свое жилье. Спасли его, обгоревшего, и услышали: «Чем место насиженное навсегда покидать, лучше здесь остаться до конца своих дней. Пусть и в земле, зато – на родине»…

От своего места дислокации мы никуда особо не отходили. Еду готовили сами из предоставленных нам в полку, где стояли на довольствии, пайков-субпродуктов. Капитальную уборку трижды в день проводили: у каж­дой двери стояли тазики с водой и мылом. На внушительных размеров дозиметре, который был в распоряжении начальника караула, стрелка зашкаливала, когда к болотной земле прибор прикладывали. Но мы старались не думать о плохом. Где та радиация? Нигде ее не видно. А может, надеялись мы, к нам она особо и не пристанет. Хотя бывало и такое, что у кого-то из коллег на наших глазах кровь начинала сочиться изо рта или из ушей.

Николай Луц сумел отличиться на той «пылающей» земле — в хорошем смысле. В один из жарких дней горела огромных размеров карта-квадрат, к которой никак было не подобраться. Просто поливать водой из шланга — никакого эффекта не давало. Надо было насосную станцию подогнать-притянуть, на что простые машины были не способны. И тут наш земляк вспомнил, как во время одной из поездок приметил брошенный неподалеку в канаве трактор.

— Я с хлопцами спустился в яму, завел агрегат, а потом, пустив в дело все свои навыки тракториста, применив смекалку и настойчивость, задом виртуозно вырулил наверх. Так в течение менее двух суток с помощью подающего воду аппарата, пусть не полностью затушили, но, где смогли, приглушили возгорание. Поощрение-благодарность за эту оперативно проведенную операцию бережно храню.

В 2001 году, в 45-летнем возрасте, прапорщик Николай Луц ушел на пенсию — по выслуге лет, получив надбавку к выплатам как участник чернобыльских событий. Еще лет десять потом работал, как говорится, на себя — строителем в России. А после вернулся и полностью посвятил свою жизнь домашнему хозяйству.

На участке в Побоковичах, кроме жилого строения, — баня и так называемый летний гостевой домик, который больше похож на двухэтажный особняк. Кругом с любовью досмотренные участки, где уже радуют нежно сиреневым цветом весенние первоцветы. Шутка ли, обработать больше гектара земли, на которых только одних деревьев произрастает и благодарно плодоносит более сотни. Все — для будущих поколений. Здесь всегда с нетерпением ждут сына Николая, дочь Ольгу и внучку Милану.

Рассказывая о тонкостях работы вместе с женой на приусадебном участке, Николай Леонидович невольно снова переходит к воспоминаниям о днях службы, когда он, вернувшись из зоны поражения, пошел на специальные курсы и овладел навыками управления пожарной насосной станцией, которая закатывает 110 литров воды в секунду и которую не однажды лично применял в процессе службы. Рукастый плотник, у которого дома в наличии имеется современное деревообрабатывающее оборудование, как выяснилось, был успешно задействован при обустройстве и введении в строй нового здания пожарной части №10. С благодарностью вспоминает бывший ликвидатор руководителей караулов, под началом которых довелось служить: Коробкин, Инашевский, Запальский, Черных, а также всех, с кем приходилось делить радости и невзгоды.

В арсенале наград спасателя Луца — наряду с благодарственными письмами Могилевского областного отделения БОО «Спасатель» — награды ликвидатора последствий аварии в Чернобыле, юбилейные медали за добросовестную службу в органах МЧС.

Этот сельчанин всегда старался жить спокойно и размеренно, не паниковать, несмотря на то, что пришлось увидеть когда-то и пережить. В отличие от тех наших граждан, кто в конце 80-х ходили по магазинам и рынкам с дозиметрами, никогда такового не приобретал.

— Страшнее, чем там, быть не может, — говорит мужчина. — Ту трагедию забыть невозможно. Особенно трудно тем, у кого погибли или в прямом смысле сгорели родные. Но, как показывает жизнь, все проходит: и грипп, и, дай Бог, — «корона». Если не падать духом, не лежать-переживать, а заниматься каким-нибудь полезным делом на благо семьи, родного края, тогда и лучшее придет. Наши люди жизнестойкие, работящие, жизнелюбивые. Все переживут и все получится…

Инна БОГДАНОВИЧ. Фото Юрия ЮРКЕВИЧА и из архива Николая Луца.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.