«Олькины окна»

Не один час субботнего времени в эти выходные посвятила уборке лестничной площадки. Проверке на чистоту подверглись стены, двери, окна, полы, лестница и даже редко попадающие в поле зрения перила и плинтус. Не сказать, чтобы в доме не убирали, скорее, наоборот — работой технички Марии Петровны жильцы нашего подъезда по проезду Звездному в Бобруйске довольны: раз в неделю влажная уборка точно гарантирована. К генеральному «походу на коридор» подтолкнули… «олькины окна».

В пору моего босоногого и школьного детства 30-40-летняя Тихонова (так звали мужа) Олька была, пожалуй, единственной женщиной на весь наш семитысячный населенный пункт на Брестчине, злоупотребляющей спиртными напитками. То ли от чрезмерной материнской любви и ласки (из семьи она, надо сказать, добропорядочной и трудолюбивой), то ли из-за несвойственной деревенским хозяйкам худощавости и «бескровности», а, может, от жалости сельчан к тихой, незлобной, незадачливой горе-матери, но уменьшительно-ласкательная форма имени за женщиной прочно закрепилась. И скажи ты хоть на другом конце нашего трехкилометрового села «Олька», все знают, о ком речь.

Окна в доме у Ольки не были бы примечательными (деревенский строй, особенно в советское время, архитектурной вычурности не предполагал), если бы не одно «но» — занавески. Видавшая виды тюль крепилась хорошо если на половине крючков карниза, а чаще — на двух или даже одном. Приводили ткань в такое не особо эстетичное состояние, играя, Олькины маленькие погодки-дети — у кого, скажете, не бывает? Так-то оно так. Но хозяйское затуманенное око такое положение дел не смущало неделями и даже месяцами.

Зато смущало мою маму. Всякий раз, возвращаясь от бабушки Степаниды и старшей сестры (моей тети) Лиды, домовладения которых соседствовали с Олькиным, щепетильная в вопросах порядка мама непременно обходила все комнаты нашего дома, критично оглядывала и поправляла без того идеально висевшие занавески, приговаривая: «Мимо Олькиных окон пройдешь — свои поправить хочется».

Для меня «олькиными окнами» стал подъезд одного из домов по проспекту Строителей в Бобруйске, где знакомые недавно приобрели долгожданную недвижимость и предложили квартиру посмотреть.

За друзей порадовались: покупка, действительно, стоящая. Мало того что решает семейную проблему общности поколений, так еще за умеренную цену, с развитой, как и обещали в объявлении, инфраструктурой — рядом детсад, школа, рынок, магазины, поликлиника с аптекой, интеллигентными и приветливыми соседями. Правда, в объявлении ни слова не сказали о подъезде. А надо бы! Состояние этих ничейных метров лично мне позволило достичь цели визита только потому, что приобретенная квартира располагалась на первом этаже, а коронавирус приучил использовать маску и одноразовые перчатки. Стены в подъезде и на предлифтовой площадке вполне себе достойного с виду дома постройки минувших восьмидесятых мало того что напрочь забыли о цвете и структуре, так еще выбиты, выщерблены, подожжены, исписаны-исчерканы где только можно и, похоже, не одним поколением подраставших любителей-творцов. В таком же неприглядном, мягко говоря, состоянии окна, двери, лестница, перила, лифт снаружи и внутри и к тому же — отдельный, на четыре квартиры, коридор…

По возвращении домой совсем другими глазами посмотрела на свой подъезд. И хоть родные стены, по сравнению с увиденным, показались просто идеальными, изъяны также были запримечены. А потому назавтра с самого утра (благо, что суббота), во­оружившись чистящими и моющими средствами, с решительностью ступила на лестничную площадку — «Олькины окна» подтолкнули.

Елена КАРПЕНКО. Фото носит иллюстративный характер.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.