«Бобруйский котел»: документы, факты, загадки истории. Часть 8. «Вижу Бобруйск». «Щит с бело-сине-красной окантовкой»

(Продолжение. См. начало: часть 1, часть 2, часть 3, часть 4, часть 5, часть 6, часть 7)

Cпецпроект районной газеты, посвященный наступательной операции советских войск в июне 1944 года.

«Вижу Бобруйск»

Кольцо окружения противника под Бобруйском, имевшее протяженность 25-30 км с востока на запад и 20-25 км с севера на юг, неумолимо сжималось. Были захвачены ст. Мирадино, д. Сычково, д. Щатково, д. Еловики.

Город был окружен 1-м гвардейским Донским танковым корпусом совместно с пехотинцами 65-й армии при учас­тии 9-го танкового корпуса. Утром 27 июня весь фронт облетела лаконичная радиограмма, переданная по радио командующим 9-м танковым корпусом генералом Борисом Бахаровым: «Вижу Бобруйск».

Большую помощь наступавшим наземным соединениям советских войск оказывала 16-я воздушная армия, нанося непрерывные удары по отходившим войскам и переправам через реку Березина.

Полностью окруженными оказались части 35-го армейского и 41-го танкового корпусов противника в составе 296-й, 6-й, 383-й, 45-й и 36-й пехотных дивизий и большое количество частей и подразделений спецвойск и средств усиления, общей численностью до 40 тыс. человек.

Очевидец тех событий, писатель, военный корреспондент газеты «Красная звезда» Василий Гроссман так описывал события в своем репортаже «Бобруйский котел»: «Мне удалось видеть, как были сцементированы стены бобруйского «котла» и как, если можно так выразиться, действовали ножом и черпаком наши подразделения внутри самого «котла». Нож рассекал связь и взаимодействие немецких армейских корпусов с дивизиями, дивизий — с полками, полков — с батальонами и ротами. Нож уничтожал тех, кто не складывал оружия. Черпак щедро вычерпывал пленных. Он действовал быстро, легко, неутомимо в руках умелых «кашеваров».

«Щит с бело-сине-красной окантовкой»

Однако не всем пленным наш «черпак» сохранял жизнь. Лишь в настоящее время становятся доступны документы, описывающие жестокие реалии тех дней. Так, начальник 15-й гвардейской танковой бригады подполковник Василий Якушин сообщал в донесении: «Бросая технику и оружие, немцы сотнями стали сдаваться в плен, в результате чего только танковой ротой старшего лейтенанта Шарова было захвачено 250 пленных. Однако в связи с отступлением нашей пехоты успех танков не был закреплен, и пленные были расстреляны огнем из танковых пулеметов».

Дело в том, что среди окруженцев оказалось немало коллаборационистов, предателей из числа бывших советских военнослужащих, которых наши солдаты ненавидели особо люто. Еще в 1942 году командование группы армий «Центр» сформировало в Бобруйске 1-й Восточный добровольческий полк в составе двух батальонов — «Березина» и «Днепр» (601-й и 602-й восточные батальоны) — общей численностью свыше 1 тыс. солдат и офицеров. Формировать этот полк немцам помогали русские офицеры-белоэмигранты.

Александр Солженицын с томом «Архипелага ГУЛАГ» перед российскими школьниками. Начало 2000-х

Об отношении советских войск к коллаборационистам ярко свидетельствует один из фрагментов автобиографического исследования Александ­ра Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ». Впоследствии известный русский писатель-диссидент, а летом 1944-го капитан советской армии, Солженицын принимал участие в боевых действиях на бобруйском направлении в составе 68-й Севско-Речицкой пушечной артиллерийской бригады 48-й армии. Он писал: «Одну группу под Бобруйском, шедшую в плен, я успел остановить, предупредить — и чтоб они переоделись в крестьянское, разбежались по деревням примаками».

И далее Александр Солженицын описывает в своей книге* такой фрагмент: «Я со стыдом вспоминаю, как при освоении (то есть, разграбе) бобруйского котла я шел по шоссе среди разбитых и поваленных немецких автомашин, рассыпанной трофейной рос­коши, — и из низинки, где погрязли утопленные повозки и машины, потерянно бродили немецкие битюги и дымились костры из трофеев же, услышал вопль о помощи: «Господин капитан! Господин капитан!». Это чисто по-русски кричал мне о защите пеший в немецких брюках, выше пояса нагой, уже весь окровавленный — на лице, груди, плечах, спине. А сержант-особист, сидя на лошади, погонял его перед собою кнутом и наседанием лошади. Он полосовал его по голому телу кнутом, не давая оборачиваться, не давая звать на помощь, гнал его и бил, вызывая из кожи новые красные ссадины… Эта картина навсегда передо мною осталась. Это ведь почти символ Архипелага, его на обложку книги можно помещать. И все это они предчувствовали — а нашивали-таки на левый рукав немецкого мундира щит с бело-сине-красной окантовкой, андреевским полем и буквами РОА».

* А.И. Солженицын. «Архипелаг ГУЛАГ, 1918-1956. Опыт художественного исследования». Том 1.

Подготовил Алесь КРАСАВИН.

(Продолжение следует).

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.