Война глазами маленького человечка

DSC_0014

Мы продолжаем рубрику, в которой своими воспоминаниями о войне делятся ветераны, узники и жители Бобруйского района.

Когда началась Великая Отечественная война, жительнице аг. Ковали Телушского сельсовета Марии Марченко было всего 8 лет. Маленький человечек на себе перенес ужасы и лишения войны, о которых страшно вспоминать даже спустя 70 лет. Мария *** поделилась воспоминаниями с нашей газетой о том, что пришлось ей пережить в те далекие и суровые годы ее детства.

Начало войны

В начале июня 1941 года мы были на улице всей семьей: я, мама, тетя, сестра и брат. Отца в 1937 году раскулачили за то, что он не пошел работать в колхоз: забрали коня, корову, охотничье ружье, и сослали в г. Тайшет Иркутской области. Наша деревня Турск, что под Рогачевом, находится почти в лесу. И вот тем теплым июльским вечером волки так выли, что становилось жутко. Соседка сказала, что это плохая примета — к войне или другому несчастью. Так оно и случилось — через неделю, 22 июня 1941 года объявили о том, что началась война. Я в то время окончила только два класса. Все соседи очень плакали, ведь их мужей и сыновей забрали в армию. Вскоре в нашу деревню пришли немцы: ходили по дворам, забирали домашнюю живность и увозили с собой. Потом оккупанты поселились в домах, наведя свой порядок в деревне. Выбрали себе старосту Илью Ивановича, который, впрочем, впоследствии, держал связь с партизанами. А по шоссе, находящемся недалеко от нашей деревни, постоянно передвигались немцы на машинах с оружием. Так мы жили в деревне до самого отступления немцев с нашей территории в 1944 году.

Оккупант, который не хотел войны

Во время войны в деревне работали учителя начальной школы: это Данила Бекаревич и приезжая учительница немецкого языка из Рогачева, которой пришлось быть у немцев переводчицей — после войны ее судили как предательницу и отправили в тюрьму, куда-то на север. А вот еще одно из ярких воспоминаний той поры: в нашем доме поселился немецкий начальник, который был очень хорошим человеком, угощал нас, детей, конфетами. Говорил, что его отец — немец, а мать русская, что они не хотят воевать, что Гитлеру будет «капут», и что у него самого трое детей, и он не хочет умирать. И вот однажды этот немец пошел ловить рыбу в нашем озере, а сосед-партизан Женька там его и убил, забрав у него наручные часы… Это было уже перед самым отступлением немцев.

Плач взрослых и детей

Мы до последнего боялись, что немцы сожгут нашу деревню вместе с жителями. Сначала они сожгли вместе с жителями соседнюю деревню Каменка, где было много партизанских семей. У моей подруги сгорела тетя и ее дети. Перед отступлением вечером немцы жгли в соседней деревне Гадзиловичи и в окрестных поселках дома, сараи, амбары, а зарево пожаров было видно и у нас. Мы всю ночь не спали, а утром по деревне был слышен плач взрослых и детей: немцы гнали мирное население в лагеря смерти. Но многие семьи, и мы с мамой, тетей успели спастись, уйдя в лес к партизанам.

Жизнь в землянках

Нас партизаны поселили в двух землянках. Это было начало ноября, и уже стоял холод. Спали в землянках в одежде, а кроватями были еловые ветки. Всю еду варили на костре в ведрах ночью, чтобы не было видно дыма в деревне и в окопах, в которых жили немецкие охранники. Вот так мы жили в лесу два месяца, но потом начали ходить в деревню через немецкую охрану за картошкой, мукой, которая хранилась закопанной в сарае — а что было делать, ее умирать же с голоду. Немецкие охранники нас видели, но ничего не предпринимали, а потом, через какое-то время, совершили карательный рейд в лес. Тогда нам повезло — мы остались живы.

Стоял январь, кругом лежал снег, было очень холодно. В землянке прожили так до конца февраля, а потом немцы опять сделали рейд, по результатам которого поймали в лесу шесть семей, в том числе и нашу, и на подводах завезли в г. Рогачев. Там мы жили на нарах в каком-то здании дней восемь, а немцы расспрашивали нас о партизанах. Кормили какими-то помоями. Затем стало известно, что нас собираются расстрелять. Однако, через некоторое время семьи посадили снова на подводы и развезли по деревням за Рогачев. Мы поселились в д. Кошара в одной из семей, затем перебрались в местечко недалеко от Жилич. Там мы прожили неделю, пока немцы не начали забирать женщин и угонять в Германию на принудительные работы. Так сестру мамы угнали в Германию, а маме оставили ее шестилетнюю падчерицу Тамару из деревни Майское Жлобинского района.

Как забирали детей                                                                                                                                                                      

Через неделю в конце апреля немцы и полицейские начали ходить по домам, уговаривая родителей отдать сына или дочь на учебу в Германию, но никто из родителей не соглашался. Через день староста, немцы и полицаи пришли к нам в дом, а мы улеглись на полу, как будто больные. Мама сказала, что мы заболели тифом, и немцы быстро ушли из дома. Но они все же нашли способ забрать детей. Рано утром, на рассвете, в конце апреля 1944 года, всех жителей поселка Красный Бережок Кировского района, в котором мы жили, посадили в сарай, а 12 детей отобрали, в числе которых была и я, и завезли в д. Лисковская Слобода Рогачевского района, где держали под конвоем неделю, травили вшей какими-то коричневыми шелковыми косынками. Когда меня увозили, моя мама бросилась было ко мне, а немец ударил ее ружьем. Через три дня в д. Лисковская Слобода пришла мама, принесла мне сумку белых сухарей, но немцы эти сухари высыпали в кормушки своим лошадям на наших глазах, а мама тогда очень плакала. После Лисковской Слободы мы попали в д. Красный Берег Жлобинского района. На нескольких машинах нас привезли в какие-то сараи, где была только крыша над головой. Там было уже много детей из других районов. На железной дороге стояли товарные вагоны. Нам дали кое-какие пайки хлеба, сухарей, сгущенку и сказали, что мы скоро уедем в Германию. Внезапно налетели советские самолеты и стали бомбить то место, где мы находились. Все выбежали из сараев и начали кричать и плакать. Две мои подружки погибли в этой бомбежке. Немцы быстро посадили нас в товарные вагоны, и поезд двинулся в направлении Бобруйска. Доехав до железнодорожного моста перед Бобруйском, поезд остановился, так как мост был взорван партизанами, и мы всю ночь провели в вагонах. Только в 12 часов дня нас отправили в Марьину Горку, потом посадили в грузовые машины и привезли в д. Скобровка, где находился детский концлагерь. Нас построили в шеренги по три человека и сказали, что отправят в Германию учиться в школы.

Жизнь в лагере

В лагере я пробыла три месяца. Поселили нас в домах крестьян. Одну половину деревни занимали немцы, другую — дети. Вечером всех строили на линейку и заставляли приветствовать Гитлера, поднимая руку вверх. Спали на голых досках, одеял не хватало. Кормили очень плохо. Рядом с нашим домом была кухня. Мы ходили рвать полевой щавель во ржи, где видели партизан, которые обещали, что помешают немцам увезти нас в Германию. Перед самым отступлением немцев вечером пришли в деревню партизаны и сказали, чтобы завтра утром на рассвете мы были на окраине деревни, где они будут нас ждать, и группами по пять человек уведут в Минские леса…

Партизаны

Шли мы вместе с партизанами целый день до самого вечера, очень устали. Все деревни в лесах были сожжены, люди жили в землянках. А мы ночевали на огородах. Кормили нас жители разных деревень, в основном картошкой и огурцами. Перед самым отступлением немцев всю ночь мы не спали, а советские войска бомбили на дорогах отступающих немцев.

Очень радостно мы встречали наших солдат-освободителей, плакали от радости. Нас солдаты держали в лесу еще дней восемь, сказали, чтобы мы сами не уходили без разрешения, так как дороги заминированы. Затем нас посадили на машины до Бобруйска, где мы ночевали в разрушенных зданиях где-то около базара, а утром разъехались — кто на Паричи, кто на Рогачев, Жлобин, Кировск. Это был конец июля 1944 года. Со мной приехала в нашу деревню Турск девочка Зина, родом из д. Майское Жлобинского района, которую затем моя мама завела домой. Она была младше меня на 4 года.

Встреча с семьей и послевоенное время

Дома я была уже 31 июля. Какая была радость в нашей семье! Деревня почти вся сгорела и наш дом тоже, осталось всего 10 строений. Нам пришлось жить в бане, а потом построили себе маленький дом. Учились в школах за 8-10 км от деревни. Очень тяжело было жить после войны. Летом собирали ягоды в лесу, возили на базар продавать, чтобы купить книги, тетради. Я окончила 10 классов в г. Рогачеве, потом поступила в Бобруйский учительский институт на факультет русского языка и литературы, который окончила в 1953 году. Вышла замуж за учителя физики и математики. Работала сначала Телуше, потом в Ковалях — в этой деревне и остались жить с 1959 года. С мужем вырастили троих детей.

Когда работала в школе, своим ученикам я всегда рассказывала о событиях Великой Отечественной войны, чтобы молодое поколение знало о том страшном времени, которое пережил их народ, чтобы помнило о павших за родину, чтобы никто никогда не повторил ошибок, совершенных тогда человечеством.

Записала Людмила ЛЮБИМЦЕВА.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.