Чужих детей не бывает

OLYMPUS DIGITAL CAMERAСогласитесь, ко многим из нас, в особенности после просмотра телепередач о детских домах, приходили мысли взять в свою семью ребенка, подарить ему любовь и заботу, которых через край, почувствовать, что в тебе кто-то очень и очень  нуждается, что твои тепло и нежность сделают кого-то счастливым и наполнят твою жизнь приятными волнениями и заботами. Но чаще всего у большинства из тех, кого такие мысли посещают, до действий дело не доходит. Мешает многое: боязнь натолкнуться на черствость ребенка, рассказы знакомых об “испорченной” наследственности, страх за себя — не смогу полюбить, стану жалеть о содеянном. Да и материальная сторона не совсем прочная, друзья и родные советуют пожить для себя…

А вот мою собеседницу такие мысли не посещали. Еще до создания собственной семьи Светлана Прокопенко из агрогородка Телуша была уверена, что у них с мужем будет много детей, к тому же они обязательно найдут любовь и тепло для ребенка из детского дома. Откуда, спросите, такая уверенность? От состояния души.
Встретившись с этой удивительной женщиной на празднике Пушкинской поэзии, я не смогла удержаться, чтобы не задать ей несколько вопросов: о семье, детях, о том, как это — быть матерью и для своих, и для чужих детей.
— Светлана Викторовна, сколько вашей семье лет и сколько в ней  “Я” — семь или больше?
—  Нашей семье в этом году исполнится 25 лет. На серебряную свадьбу надеемся собрать всех своих детей. Их у нас 12: пятеро своих и семеро приемных. Многие из детей уже создали свои семьи, приезжают к нам в гости и привозят очаровательных внучат и внуков, которых уже пятеро. Старшему из наших детей 25 лет, второму 24, потом 22… младшим Кате и Свете — по 9, они одногодки, Вике — 10 лет.
— Вам, наверное, не однажды задавали вопрос: как пришло решение взять чужого ребенка  и сделать его своим? Я уже не говорю о многих детях. Что подвигло вас на такой шаг? Долго ли обдумывали свое решение, взвешивали все “за” и “против”?
— На то время, когда мы с мужем поженились, я работала в доме ребенка. Видела этих деток и чувствовала, что у многих из них такая сильная привязанность к кому-то, такая большая тяга к теплу, любви и ласке, что трудно было даже представить, как они будут расти вне семьи. Поэтому, когда мы с Михаилом поженились, то решили, что в нашей семье рано или поздно обязательно будет воспитываться ребенок из детского дома. Это было обоюдное желание, и мы оба были к этому готовы. Было чувство, была уверенность, что мы способны полюбить и того ребенка, которого не произвели на свет.
После того как у нас уже было три сына  я как-то в отчаянии сказала мужу: “Миша, у нас никогда не будет девочки?!” (к сожалению, я больше не могла иметь детей). На что он ответил: “На свете так много детских домов, неужели мы не найдем себе там дочурку?”
И мы ее нашли. И удочерили.
— Это было уже в Беларуси? Знаю, вы родом не отсюда.
— Нет, это было, когда мы еще жили в России. А вообще мы родились в Казахстане, там работали, там поженились, там родились трое наших сыновей. В Россию пришлось переехать из-за национальных неурядиц. Уже там мы и нашли свою доченьку Аленушку, которой будет вот 16 лет. А на тот момент ей было всего двадцать дней от роду. Худенькая такая была, закрюченная вся, а мы ее (смеется, — прим. автора) раскручивали. Правда, в России мы оставались недолго: у мужа корни в Беларуси, и он всегда говорил, что отвезет меня на свою Родину. Так в 1999 году мы сюда и приехали. И уже здесь наша семья стала, к тому же, еще и приемной. Как это случилось? Просто. В местной газете прочитали обращение к жителям стать приемными родителями и адрес, куда следует обращаться с этим вопросом. Мы с мужем сразу поняли, что мы и есть те родители, которые готовы. Я, помню, осталась с детьми, а муж поехал по адресу, который был указан в объявлении. Быстро собрали все документы. И наша семья сразу выросла на пять человек. К четверым, теперь уже своим, добавилось пятеро приемных детей, из которых четверо были из одной семьи и мальчик из другой.  А потом в один момент пришло неудержимое желание еще для кого-то стать очень и очень нужной. Муж приехал из командировки, а я говорю: “Понимаешь, такое чувство, что очень хочется кому-то еще отдать свою любовь, быть нужной для маленького человечка”. И он меня поддержал, и мы удочерили еще одну девочку.
— Приемные дети в каком возрасте к вам пришли?
— Викуля к нам пришла в четыре года, Катенька — в три. Это сестрички. Это наш второй состав семьи. Они привели еще своего брата, которому на тот момент было 13 лет. Сейчас Владислав уже на государственном обеспечении, учится в художественном колледже.
— Для многих желающих воспитывать чужого ребенка препоной становятся собственные дети, их ревность, их нежелание делить родительскую любовь еще с кем-то. Как ваши дети отнеслись к решению увеличить семью?
— Они, наверное, по характеру все в нас: по жизни такие радушные, приветливые. С детства любили, когда к нам кто-то приходит, когда у нас многолюдно и шумно. Ревности к приемным детям у сыновей никогда не было. У наших детей в характере, как и у нас — каждому и для всех всего хватит.
— И вопрос, который волнует, наверное, каждого, кто хотел бы усыновить ребенка или стать приемным родителем — вы как мать  хоть однажды, хоть мимолетом пожалели, что взвалили на себя такой нелегкий груз воспитания?
— Ни разу не пожалела и абсолютно никакой разницы в детях не ощущаю. Мне сейчас трудно их разграничивать. Вы знаете, у меня к приемным  такая же любовь и привязанность, как и к своим детям, которых родила и удочерила. Еще до того, как они появились, я уже понимала и точно знала, что буду любить их так же безгранично, как своих. У меня часто женщины спрашивают: «Хочу усыновить и боюсь, какие чувства ты к ним испытываешь?» Я всегда в таком случае говорю: “Послушайте себя, свое сердце, свою душу. Они вам лучше подскажут. Понимаете, желание принять в свою семью чужого ребенка — это состояние души. Это потребность любить, причем, сильная, навязчивая, непреодолимая. Несмотря даже на то, что ты отчетливо понимаешь, что вместе с радостью, которую приобретешь, отдавая свою любовь и принимая любовь чужого ребенка, тебя ждут и дополнительные заботы, и бессонные ночи, и ограничение в свободном времени. И, когда понимая и осознавая все это,  твое сердце выбирает ребенка — надо решаться.  А бессонные ночи, тревоги, волнения — они сплачивают. Переживания за ребенка, его здоровье, откладываются где-то там внутри, одновременно вырабатывая у тебя сильную любовь и ответственность за маленького человечка. У меня трое взрослых сыновей и я счастлива, что рядом со мной стоят три маленькие дочки. Хорошо, у меня сейчас внуки появились. А если бы их не было, я готова была еще взять детей. Потому что ощущение того, что ты востребованна, ты нужна, что тебя любят, в тебе нуждаются, для меня очень важно. Я уверена, что это и есть настоящее материнское счастье. И вы знаете, так приятно ощущать благодарность от приемных детей, которые ушли во взрослую жизнь. Они уже взрослые, у них свои семьи, но мы, конечно же, встречаемся. И когда теперь они меня называют мамой, это радует, наверное, еще больше, чем когда они были со мной. Потому что теперь они делают это осознанно. И когда внучек бежит и кричит: “Бабушка! Бабушка”, такая любовь к нему — не передать словами. Это то, ради чего стоит жить. И поэтому оглядываясь назад, я нисколько не жалею, что мы с мужем именно так построили свою жизнь. Что-то я бы в ней изменила, но изменила в лучшую сторону. И ни в коем случае не изменила бы количество детей и не поменяла бы их на других.  Тогда бы это была не наша семья. Я сейчас вижу, что мы не зря выбрали этот путь. У девочек, которые создали свои семьи, все хорошо. Т.е. мы, можно сказать, вырвали их из той ямы, в которой они могли оказаться. И, живя у нас, я надеюсь, они увидели и осознали, что семья, отношения в ней могут быть иными, чем были в их семьях.
— Ваши приемные дети знают своих родственников, встречаются с ними?
— Да, наши дети встречаются со своими биологическими родителями, ведь они все из района. Девочки, мальчики вырастают, они интересуются родственниками. Я всегда это приветствовала. Я считаю, что дети должны знать мать, которая их родила, а уже кого они будут называть мамой, к кому будут ездить потом, с кем советоваться — это их выбор. И я уважаю это их право.
— Светлана Викторовна, чтобы содержать такую немалую семью, нужны подходящие бытовые условия и, понятное дело,  материальные средства.
— Материально бывает, конечно, и сложновато. Хочется и вкусненьким детей порадовать, и красивенькой одежкой. Но благодаря мужу, который ездит в командировки — он скульптор, строит ледовые городки и вообще — мастер на все руки, наша семья в материальном плане, если можно так выразиться, подкована. Благодаря мужу приобрели автомобиль, чтобы мы с детьми могли поехать на природу, в аквапарк вот недавно ездили… Занятие его требует времени и свободного графика работы, поэтому с официальным трудоустройством не получается. Сама я, как приемный родитель, работаю в отделе образования, получаю зарплату, у меня идет стаж. Помимо этого я получаю на каждого приемного ребенка на сегодняшний день один миллион 225 тысяч рублей. Что касается быта, то нашей семье в 2010 году построили социальное жилье: четырехкомнатный двухэтажный коттедж. Мы очень благодарны администрации района, которая сделала нам такой подарок. До этого мы с 9-ю детьми жили в трехкомнатной квартире и, конечно же, испытывали неудобства.
— Светлана Викторовна, как ваши знакомые, родные отнеслись к вашему решению взять в семью чужих детей? Наверняка были разные мнения?
— Знакомые поначалу к нашей идее относились с опаской, кто посмелее, пытался отговорить. Но мы с мужем твердо решили выбрать этот путь, а упорства и настойчивости нам не занимать. И нисколько не жалеем. Смотрю, как дети растут, и думаю, а ведь это могла видеть их мама. Сколько же она потеряла! Мне трудно понять женщину, которая так поступила, но в какой-то степени в душе я ей благодарна за то, что все это вижу я, что  эти дети растут у меня, что все они мне даны Богом.
В день Пушкинской поэзии вся семья Прокопенко пришла посмотреть праздничную программу, а заодно и поддержать выступавших на сцене троих  подростков-дочурок.  На протяжении всего нашего со Светланой разговора нарядные девочки практически не отходили от нее, что-то тихонько нашептывали, держались за мамины руки, которые у нее, конечно же, особенные.

Елена КАРПЕНКО.
Фото Ивана ПИСКУНА.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.