Стереть из памяти невозможно

Почтенного возраста, худощавый с виду и убеленный сединой, среднего роста — этот человек оказался нашим гостем где-то в начале мая, накануне Дня Победы. Держал мужчина в руках скромный листочек в клеточку, вырванный из школьной тетрадки и исписанный аккуратным разборчивым почерком. Выяснилось: привели его в редакцию воспоминания опаленного войной детства — прочитал он статью об издевательствах над узниками ГУЛАГА, и цепкая память воскресила перед глазами ужасы, пережитые им самим в концлагере Озаричи. Захотелось ветерану поделиться своими воспоминаниями с читателями, но поскольку праздничный номер нашей газеты уже был практически сверстан, мы условились, что к этой теме еще вернемся, и разговорились.

— Родился я и все мое детство прошло в деревне Орсичи Брожского сельсовета, — начал свой рассказ Иван Степанович Букас. — Теперь живу в Бобруйске, хотя всю жизнь проработал в организациях и на предприятиях нашего района… Вот попалась мне на глаза статейка «Нафтапий Френкель — сатана ГУЛАГА», опубликованная в одной из городских газет, и читал я ее и плакал, вспоминая те ужасы и бесчинства, которые сам пережил во время войны. Все осталось в моей памяти: и как фашисты расстреливали и вешали невинных людей, и как я лежал среди трупов в озаричском лагере, ходил по ним и переступал их, и как шатало от ветра, потому что был истощен от голода… Вспоминая это, я сравнивал свое, детское, пережитое с муками тех людей, репрессированных и осужденных, сосланных на лесоповалы, в шахты и на великие стройки, где их порой заживо бросали в бетонный раствор и замуровывали, увеличивая тем самым объемы бетонирования. А ведь когда-то я не верил рассказам моих земляков-односельчан, которые тоже были репрессированы и осуждены за свои какие-то мелкие, необдуманные по молодости ошибки и поступки, и им самим пришлось пройти через страшные унижения и издевательства от гулаговского начальства…  

Иван Степанович неожиданно замолчал, взволнованно потирая ладони и их тыльную сторону со вздутыми жилами, и, глядя на него, можно было подумать, что он где-то в седой голове напряженно листает страницы своей памяти.

— Рассказывал мне о такой своей судьбе односельчанин Павел Стрельцов, — преодолев спазм волнения, вновь оживился Букас. — Было это уже после войны, в 50-е годы… Он, а также Федор Толстик и Сергей Рудько вернулись из мест заключения домой. Я тогда был студентом, уже армию отслужил… Жаль только, не дожили эти люди до наших дней, когда правда стала известной. А ведь сколько горя хлебнули…

Хватило беды сполна и малолетнему Ване Букасу. Как такового и не было у него настоящего беззаботного детства — забрала, заглотила своей кровожадной пастью все детские игры и шалости ненасытная война. Когда она началась, мальчишке всего пять лет исполнилось, на шестой годок перевалило. Отец, Степан Иосифович, ушел на фронт бить немцев и позже вернется с войны инвалидом. На руках же у матери, Анастасии Леоновны, останутся он да годовалый, младший братишка Витька. Все трое, мать и дети, в  марте 1944-го и окажутся в озаричском концлагере. Их семью, как и других сельчан, немцы хотели угнать в Германию, но на худо или на добро Ваня-непоседа, катаясь на санках, сильно поранил руку, которая загноилась и долго не заживала.

— Вылечил доктор-фриц, насыпал на рану порох и поджог, — вспоминает Иван Степанович, и невольно сумрачная улыбка проплыла по его лицу. — Страшно и больно было, но, на удивление, рана стала затягиваться… Не угнали в неметчину, так отправили в Озаричи. А там, в лагере — сущий ад. За колючей проволокой на голой земле царили холод и голод. Фашисты чувствовали свой конец, ведь уже фронт был близко, наши наступали, поэтому зверствовали над нами, узниками, как могли. Издевались варварски… Бросали через ограду вверх буханку хлеба — люди вскакивали, поднимались, прыгали, чтобы добыть, ухватить хоть корочку от брошенной буханки, а в это время раздавался дикий хохот фрицев и звучали автоматные да пулеметные очереди. И на землю падали убитые… Просто не знаю, как выжили. Слава Богу, скоро Красная Армия нас освободила, — с благодарностью в голосе говорит бывший узник концлагеря.

Как напоминание о той страшной и далекой войне Иван Букас до сих пор носит осколок в левой руке. Он ему не мешает. Привык уже человек к смертоносному кусочку металла, который все же оставил ему, малолетнему, жизнь. Поэтому и не собирается его удалять. Видимо, этот осколок — для него своеобразный талисман. Но в те далекие послевоенные годы, может, и мешал он подростку. Ведь и ему пришлось наравне со взрослыми впрягаться в тяжелую мужскую работу, помогать им восстанавливать разрушенное хозяйство, обустраивать и налаживать мирную жизнь.

— Довелось работать на торфопредприятии «Редкий Рог». В армии отслужил, как положено… Но к знаниям тянуло, хотелось определенную профессию получить. Вот и поступил в техникум механизации и электрификации сельского и лесного хозяйства. Находилось это учебное заведение тогда в райцентре Городок, что в Витебской области, — знакомит с вехами своей трудовой биографии Иван Степанович. — Окончил его успешно. Получил инженерную специальность. Не скажу, что во многих местах работал, потому что на долгие годы связал свою трудовую жизнь с нашей районной Сельхозтехникой. Так раньше эту организацию называли, а сейчас, если не ошибаюсь, Бобруйское ОАО «Агромашсервис». 

С этого предприятия Иван Букас и на заслуженный отдых ушел. О своем бывшем рабочем коллективе, ставшем ему на долгие годы родным, ветеран труда вспоминает с теплотой. Да и его многие, с кем довелось вместе работать, хорошо помнят. Человек по характеру энергичный, живой и подвижный, он и на пенсии не мог сидеть без дела — еще много лет работал, правда, уже в другой организации.

Почтенный возраст ему и сейчас не помеха. Иван Степанович, хотя и стал городским жителем, однако считает себя коренным сельчанином, тружеником от земли. Он очень часто, можно сказать, постоянно навещает Орсичи, где стоит родительский дом, осталась родная усадьба. Букас поддерживает в своем дворе хозяйский порядок, присматривает за приусадебными постройками, следит за садом и огородом. У односельчан, особенно пожилых его сверстников, давно сложилось впечатление, что этот дом словно и не покидал никто и никогда — вечно их земляк занят хозяйскими заботами и хлопотами. Самому же Ивану Степановичу каждое возвращение в родные места дарит не только новые встречи со старожилами деревни, но и напоминает об опаленном войной детстве. И тогда ужасы концлагеря Озаричи вновь встают перед глазами бывшего малолетнего узника.

Михаил БОСАК.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.