Сильная духом

Каждое поколение имеет свое восприятие минувшей войны, место и значение которой в жизни народов нашей страны оказались настолько значительными, что она вошла в историю, как Великая Отечественная. Даты 22 июня 1941 года и 9 мая 1945 года навсегда останутся в памяти народов. Белорусский народ по праву гордится своим вкладом в Победу. О партизанском движении в Беларуси написано и рассказано немало. Это была наиболее активная форма участия широких народных масс на временно оккупированной советской территории в борьбе с врагом. Партизанам помогали и стар, и млад.

— Жить на оккупированной территории «под немцем», видеть бесчинства фашистов, которые чувствовали себя хозяевами на нашей земле, было тяжело, — вспоминает сегодня М.С. Лещун, жительница Глушанского поселкового Совета, в жизнь которой война ворвалась, когда она была школьницей. И сейчас  она не может без слез вспоминать о своей юности, опаленной войной.

… Жила в Боярщине многодетная семья, в которой подрастали четыре дочери. Главе семьи очень хотелось иметь наследника, но вновь родилась дочь, которую нарекли Марией. Тяжело жилось, хлеба и то вдоволь не было на столе, несмотря на то, что трудились все, у каждого были свои обязанности. И родители не раз, глядя на дочерей, которые превращались в настоящих красавиц, просили у Бога для них доли, и наставляли детей, чтобы они старались учиться в школе, обосновывая это тем, что «ученых» в деревне почитают. Мария училась легко, запоем читала книги. С радостью воспринимала поручение пасти коров — можно было вдоволь насладиться чтением, а потом с замиранием сердца наблюдать за бегущими облаками и мечтать о своем будущем, которое рисовалась в самых радужных тонах. Она обязательно будет учительницей.

Но, как говорится, человек предполагает, а судьба располагает. Воскресный день 22 июня 1941 года перечеркнул все планы мирных жителей. В этот день сельчане узнали о вероломном нападении врага  на советскую землю. Деревня наполнилась плачем. Вскоре новобранцы, от восемнадцати и старше, уходили из родной деревни на защиту своей любимой Родины. Голосили женщины, провожая мужей и сыновей на фронт, умоляя их поберечься, вернуться живыми, а подростки с завистью смотрели на старшее поколение мужчин, которые успеют повоевать.

— Все верили в быструю победу, ведь наш Советский Союз был великий и могучий, и в июне 1941 года вряд ли кто-нибудь мог предположить, что война протянется так долго, что многие из тех, кого проводили на фронт, сложат свои головы, защищая Отчизну, — вспоминает Мария.

А потом Бобруйщину оккупировали немцы. Они установили «новый порядок» — режим насилия и кровавого террора, призванный увековечить германское господство и превратить захваченные земли в аграрно-сырьевой придаток германских монополий.

Мария, начитанная девушка, верила взрослым, что война не должна продлиться долго, но реальность была совсем иная. Уже в первые ее дни сельчане столкнулись с суровой действительностью.  Целая часть попала в окружение, из которого вышли не все. Голодные, изможденные солдаты, многие из которых были ранены, ночью, с риском для жизни, зашли в Боярщину, которая насчитывала всего лишь 20 хат. Им нужна была одежда и хоть какая-нибудь еда. Сердобольные сельчанки поделились последним, незаметно смахивали слезы — а вдруг и мой вот так где-то, бедненький, скитается. Солдаты ушли в лес, в партизаны. Установила связь с партизанами и семья Марии. Сестра Нина ушла в партизанский отряд. Свекор Нины стал  у них связным. Мама Марии пекла хлеб для отряда. Для выполнения отдельных заданий привлекали и девушку. Зачастую она носила по указанным адресам записки со сведениями, которые прятала под стельки туфель, иногда очень важную информацию заучивала наизусть.

Мария несла записку свекру сестры, когда окриком «О, паненка!» ее остановили немцы. Девушку обдало холодом, противно задрожали ноги, но она пыталась скрыть свой страх, осознавая, что если сейчас хоть чем-нибудь себя выдаст, то ее схватят и расправятся, как с партизанкой или связной партизан. Но, видимо, щупленькая невысокая девочка не вызвала подозрения у фашистов, и они ее отпустили. Но вскоре за связь с партизанами были арестованы сестра и вся ее семья. Их отвезли в Старые Дороги и там расстреляли.

— Немцы кругом развесили листовки: «За связь с партизанами — расстрел!», но зона у нас была партизанская, все, от мала до велика, люто ненавидели фашистов, и даже под страхом смерти  помогали партизанам, — вспоминает Мария. — Медикаментами партизан снабжала мать нашего известного писателя Алеся Адамовича, которая работала в Глуше в аптеке. Не раз и мне приходилось ходить к Адамовичу, чтобы потом передать лекарства и бинты партизанам.

Мария шла по лесу, когда началась облава. Перехватившие ее фашисты начали допытываться, кто она и откуда, почему ходит по лесу. Мария  не растерялась, начала уверенно отвечать, что, дескать, испугалась облавы и вместе с подружками убежала в лес. Но фашисты не поверили ни одному ее слову, схватили ее, Тиму и привезли в Бобруйск. Две недели они сидели под арестом, две недели их допрашивали,  а они надеялись на чудо и вынашивали план побега. Им с воли передали записку, что ночью для них будет организован побег. Командир партизанского отряда Яковенко тщательно готовил операцию, однако провести ее не успели. Арестованных отправили в Старые Дороги. Женщины предчувствовали, что там их ждет верная смерть. 

— Выгрузили нас в Старых Дорогах, как скот, толкали прикладами в сторону тюрьмы, а ноги не идут, — вспоминает женщина со слезами на глазах. — Чувствуем, что наша смерть неминуема, а мы ведь такие молоденькие, жизни еще не видели. Меня сразу же вызвали на допрос. Я ожидала самого страшного, а тут немецкий офицер заговорил со мной на  чистом русском языке. Он спросил, как и где меня поймали немцы. Я начала рассказывать так, как рассказывала в Бобруйске, и страх как-то отпустил. Офицер меня выслушал внимательно, а потом и говорит: «Вот  и правильно, так и говори. Своих показаний не меняй». А потом намазал хлеб маслом и дал мне. Так что и среди фашистов были люди, — уверенно говорит Мария. — Мне ведь пятнадцать годков только было, а выглядела и того моложе. Он меня и пожалел. Еще сказал, что если будут предлагать ехать в Германию, чтобы я соглашалась, дескать, так смогу спасти свою жизнь. Через несколько дней меня снова вызвали на допрос. Этот офицер тоже там был, молчал, а второй кричал, пугал бизуном, кричал, что убьет. А этот офицер меня через переводчика спросил, согласна ли я ехать в Германию. Я согласилась, сказала все так, как он мне велел на первом допросе. А через несколько дней нас привезли в Бобруйск. Нелю, Таню и беременную женщину, с которыми я сидела, погрузили в машину, туда же бросили лопаты и увезли. Мы уже знали, что их повезли на расстрел. Мне же знакомый мужчина сказал, что меня, скорее всего, повезут в Германию. Это давало девушке шанс на спасение. Их загрузили в товарняк и сказали, что везут в новую жизнь. В вагоне тесно, дышать нечем. И тут же было принято решение попытаться бежать. Между Бобруйском и Осиповичами был переезд, решили, что лучшего места для побега быть не может. И в этот раз удача оказалась на стороне 18-ти счастливчиков, которым удалось сбежать. 7 дней и ночей добиралась Мария до родной деревни вместе с Тимой. Местность знали плохо, плутали, попали под обстрел. Еды не было, рассасывали соль, которая случайно оказалась у Тимы в кармане. Домой пришли не только голодные, но и с сильно обмороженными ногами. Мамы уже там не было, она перебралась в Глушу. Долго та выхаживала дочь, но на ноги все же поставила, но и сегодня, по прошествии лет, обмороженные в войну ноги дают о себе знать.

— С партизанами мы были связаны до освобождения нашего района, — говорит Мария, вновь я была у них связной.

Когда освободили район, то в нем преобладало женское население, старики да дети. Скот фашисты весь вырезали. Нужно было начинать растить урожай, чтобы быть с хлебом. Молодежь угнали в Германию.

— Пахали на себе. Семь баб посильнее запрягутся в плуг, я иду за плугом… Хватило лиха…— со вздохом вспоминает женщина.

Постепенно жизнь наладилась. Окончилась война, вернулись с фронта мужчины. Об образовании Мария уже не думала. Ее мечту об учительском труде похоронила война. Трудоустроилась в совхоз, вышла замуж. Бралась за любую работу, чтобы прокормить деток. Они у нее выросли достойными людьми, подарили ей внуков. Что нужно было еще ей для счастья? Она радовалась жизни, и вдруг в ее дом непрошенным гостем ворвалась беда — отняла у нее двоих сыновей, и в сердце матери навечно поселилась боль от невосполнимой утраты. И эту боль она пыталась заглушить работой. И сейчас, когда ей уже за 80, в ее доме и на огороде всегда порядок, она занимается общественной работой. Не раз награждалась Мария Станиславовна Лещун грамотами и дипломами за свой многолетний добросовестный труд, общественную работу, за долголетнюю работу с ветеранами.

Сегодня, несмотря на плохое здоровье, М.С. Лещун старается не сдавать позиций, ведет по мере возможности активный образ жизни, ее преданным другом стал велосипед — так легче преодолевать расстояния.

— Я не представляю себя вне строя, — улыбается женщина. И от улыбки этой хрупкой, но очень сильной женщины становится светлее на душе. Вот такие они, наши ветераны, сильные духом.

Елена БЕГУНОВИЧ.

Фото Дмитрия БЕГУНОВИЧА.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.