Оккупация — глазами ребенка | Трыбуна працы

Оккупация — глазами ребенка

Свою деревню Лоси, что в Брожском сельсовете, Григорий Иванович Мирончик покидал ненадолго лишь в молодые годы. Побывав в других краях, он еще больше научился любить и ценить родной уголок земли. Здесь он родился в 1936 году и вырос. Здесь окончил семилетку. В Бобруйской школе механизации в 1954 году получил специальность «машинист-тракторист широкого профиля». По всему бывшему Союзу в те годы звучал призыв: «Молодежь, на целину!». Вместе со своими ровесниками Григорий Мирончик на протяжении 9 месяцев осваивал далекие необжитые земли. Затем его ждала армейская служба в далеком Челябинске. После армии перед молодым человеком было открыто множество жизненных дорог, но он принял решение вернуться в отчий дом. Работал сначала на заводе в Редком Роге, а затем на протяжении 43-х лет — в Бобруйском узле связи, откуда и вышел на заслуженный отдых. Отмечен медалью «За доблестный труд» и другими знаками отличия.

— В 5 лет ребенок уже хорошо понимает, что происходит вокруг. Именно столько мне было лет, когда началась война. Помню, как отец уходил на фронт. У меня было два младших брата, одному 4 года, а самый маленький — еще совсем грудной. Когда отца провожали, мать самого младшего ребенка на руках все время держала. Потом немцы пришли. Нас и еще 4 семьи согнали в один маленький домик. А в большом доме, где мы жили, немцы разместили штаб разведки. Неподалеку от дома была амбразура с пулеметом для охраны.

Оккупанты забирали у людей скот. Заставляли нас, пацанов, пасти стадо. Помню, служил у немцев один поляк по имени Юзеф. Добродушный такой, веселый. Показывал нам на пальцах, что у него дома 3 киндера. Помню, однажды я не захотел вставать с восходом солнца, чтобы идти пасти скот, так он слегка стеганул меня цепью, той, что молотят зерно, но вообще никого не обижал. Потом он еще спас меня, когда немцы гнали детей на работу в Германию. Мне уже тогда 7 лет было. Вспоминаю, что мне повесили бирку на шею — немцы их вешали тем, кого собирались отправлять в Германию. Юзеф тогда увидел это и сильно ударил меня ладонью по носу. Пошла кровь, а он знаками показал, чтобы я шел домой. В общем, так поезд и ушел без меня.

Полицейских у нас в деревне много было. В Броже тоже был полицейский штаб. Партизаны не давали оккупантам жить спокойно, часто происходили между ними бои. Через дом от нас жил староста. Как-то партизаны перепутали дома и ворвались к нам. Хотели все крушить и громить, но вовремя разобрались и поняли, что мы — семья красноармейца.

О том, что наши войска наступают, было понятно по поведению немцев. Видели, что они очень спешат, садятся на мотоциклы и уезжают. А когда отступали, начали жечь дома. Всего подожгли 8 хат. Мы все 4 семьи, которые жили в одном доме, спрятались в погреб. Долго сидели там, боялись выйти. Обнаружили нас советские солдаты. Открыли крышку погреба и сказали: «Выходите и никого не бойтесь, немцев уже нет». Красноармейцы угощали нас, детишек, своей едой. Однако надолго у нас не задержались — догоняли немцев. Они принесли нам свободу от оккупантов, но сами, к сожалению, не все дожили до Победы.

Валентина МИЛОХИНА. Фото автора.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.